История - Международная Федерация Русскоязычных Писателей Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП) - International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW) Registration No 6034676. London. Budapest Проверяем Ваш Пароль... Войти на сайт: E-mail: Пароль: Регистрация | Напомнить пароль Home | Приглашение к сотрудничеству | Атрибуты | Галереи | Реклама | Контакты Ведется поиск... Сегодня: 26 апреля 2008.: Главная страница История Валентин Ставицкий По следам библиотеки Ивана Грозного Валентин СТАВИЦКИЙ ПО СЛЕДАМ БИБЛИОТЕКИ ИВАНА ГРОЗНОГО Глава первая ГОСТЬ ИЗ ПРОШЛОГО Вечером 20июля 1997 года заневестившаяся соседка Аня на лестничной площадке моего этажа с очередным хахелем… Не подумайте ничего плохого обо мне. Я не сплетник и не веду письменный учёт её женихов. А если во время очередного свидания и выглядываю из двери своей квартиры подобно кукушке из циферблата настенных часов-ходиков, из чисто санитарно-гигиенических соображений. Ибо нынешние женихи курят и плюются около невест тогда, как в медицинских справочниках указывается что у них должны усиленно работать другие железы внутренней секретации, но никак не слюнные. Или парни выродились, или в справочниках ошибка, но за неделю анины женихи так наплюют на пол лестничной площадки, столько «бычков» набросают почему-то под дверь моей, некурильщика, квартиры, что в субботу, в день дежурства по этажу, моя жена внабирает окурков с четверть ведра. А один какой-то ретивый хахель справил малую нужду в мои резиновые сапоги, которые я оставил опрометчиво на ночь у двери в квартиру. Конечно, они мне мстили и за замечания об антисанитарии, и за мои призывы к ним не материться во время свиданий с девушкой Аней! А другой причиной мести мне со стороны молодых односельчан была, я думаю, мои должностные обязанности контролёра «Энергосбыта» по надзору за электросчётчиками в деревнях и сёлах Переславского уезда числом более пяти десятков. Энергию воровали на моём участке многие абоненты потому, что до меня здесь не было контролёра аж восемь лет. Вот и представьте, у скольких нарушителей Правил пользования электроэнергией мне пришлось обрезать электропроводку в квартиры и избы, прежде чем в контору стали поступать из сберкассы и отделений связи не полтора десятка квитанций за свет, а две тысячи… Но о моей работе потом… Мы с женой люди приезжие в этих краях. В Средней Азии, где мы родились и выросли, было не принято украшать сердечные разговоры нецензурными словами. Поэтому нам, азиатам, тут неловко слышать великий и могучий русский язык из уст односельчанок: старушек, женщин и девочек. Про мужской пол я и не говорю уже. Я часто приводил сквернословам в пример газетный случай, как-то произошедший в столице Киргизии, в городе Фрунзе. Выпучкник Республиканского дома народного творчества, талантливый паренёк, во время дипломной работы на сцене изображал влюблённого тракториста. По тексту пьесы у него были одни слова, а он в забывчивости грохнул перед экзаменаторами свои, наболевшие: - Лена, милая! Звёздочка ты моя, травинка лесная… Сукой буду, не изменю… Повесился несчастный в ту же ночь, когда ему назначили переэкзаменовку! А талантливый бы-ыл актёр, страсть… Вот какие нравы были во времена нашей молодости в наших краях. Здесь же, в селе Бектышево мы от «ярославских робят» за два года наслышались матерков столько, сколько не слышали за полвека предыдущей жизни. Да-а… Отвлёкся я по-моемому, простите. Так вот почему я запомнил точно дату этого свидания. Новый ухажёр Ани не матерился, а пепел от сигареты стряхивал в… бумажный кулёчек!!! Да и одет был по городскому, с лоском, можно сказать. И говорили молодые люди правильным литературным языком, сосем без нецензурщины. Соседка моя Аня – не красавица, но зато добрячка и книголюбка… - Добрый вечер! - п е р в ы м вежливо поздоровался со мною молодой человек, чем удивил меня несказанно. Бектышевские парни считают признаком своего возмужания тот день, с которого перестают первыми здороваться со взрослыми людьми. - Добрый вечер, молодой человек! – едва не запел я от удовольствия. – Добрый вечер, вежливый юноша, да будут довольны тобою твои родители. Да направил на соседку свой торжествующий взор, да раскрыл, было, рот для воспитательной тирады вроде: - Пусть поучатся культуре твои прежние женихи у этого молодца! Но, слава Богу, во время прикусил язык и ничего не сказал. Вспомнил в далёкой молодости в должности мастера ремонтно-строительного участка я был лишён премии за квартал на все сто процентов за подобную болтливость одного каменщика из числа моих подчинённых рабочих. Ремонтное звено из двух человек я поставил на укрепление стенки теплового колодца зам чертой нашего посёлка Чиганак. Пока кирпич доставили, пока раствор подвезли, пока автокран приехал и уложил плиту перекрытия на новую кладку – подоспел обеденный перерыв. Работы оставалось на полтора часа, если не прерываться,Об этом я и сообщил «героям труда», специально прядя на отдалённое рабочее место. И уговорил-таки каменщико в на свою голову грубо нарушить график рабочего дня. Сделали мужики работу быстро и качественно за три часа до конца рабочего дня.Сидим, курим… Глядь – идёт к нам красивая молодая женщина с узелком в одной руке и с пищевыми судками – в другой. Красавица подошла прямо к тепловому колодцу ибо была женою одного из каменщиков. Она принесла ему обед прямо на рабочее место, не дождавшись мужа домой на обед. Постелила на чистом месте плиты скатерть-самобранку, стала расставлять на ней явства… И тут напарник каменщика, явно из чёрной зависти, эдак гадливо захихикал и громко сказал мне, но с расчётом на слух красавицы: - Ну и везёт же Николаю, ей-ей! Не успела одна баба с пустой посудой уйти, как вторая – тут как тут! Я не успел устыдить горе-шутника и опровергнуть напраслину, как хлебосольная жёнушка-красавица раз… да и нахлобучила на голову мужа миску с очень горячим борщём! И почему всегда страдают невиновные люди? По справедливости, печальной участи стать обваренным должен стать злобный клеветник, но пострадали – женатый каменщик и я. У него ожог второй степени кожных покровов головы, а у меня масса объяснений по поводу этой серьёзной производственной травмы. Уж написал- переписал я гору объяснительных записок; уж склоняли мою фамилию не только в РСУ, но и в стройтресте, а что делать: ожог от горячего борща случился в рабочее время и на рабочем месте. Про полное депремирование за квартал я говорил уже, по-моему, но плюс к тому: отпуск в летнее время пропал тоже. Но самым страшным наказанием мне стало прозвище – Борщёв! Ну где, скажите на милость, справедливость, товарищи? На чужой же роток не накинешь платок! Спасибо, наше РСУ перевели в другое рудоуправление, вот только тогда я перестал носить двойную фамилию Глибоцкий-Борщёв, будто дворянин какой. Вот и сейчас на лестничной площадке в селе Бектышево я вовремя прикусил язык и поостерёгся говорить нравоучение, чтобы вместо прозвища «Борщёв» не заиметь прозвича «Лестничный»если Женя или Аня спустят меня по ступенькам… . Но книголюбица Аня по-своему поняла мой взгляд на неё и поторопилась вежливо произнести: - Здравствуйте, Михаил Николаевич. Это Женя Самсонов из Москвы. Он тоже интересуется стариной нашего села.. -Самсонов… Самсоновы… Женя, уж не потомок ли бектышевых Самсоновых? – решил я блеснуть эрудицией для того, чтобы заезжий гость знал, что и мы в селе Бектышево не лаптем борщ хлебаем… Тьфу ты, опять про борщ вспонил… К беде, не иначе. - О-о! – удивился молодой человек. – Вы краевед, да? Аня мне рассказала, что ваши статьи в районых и областных газетах Ярославщины публикуются. Поэтому вам я без боязни признаюсь в том, что являюсь прямым потомком Самсоновых! - Ну-у, Евгений, позвольте вам не поверить! – усомнился я. – Вас к нам в село привёз московский профессор архитектуры Пуришев? Вы у кого остановились; - у Крепикова или у Божева? - У Крепикова остановился… А вы-то откуда про это знаете? - Оттуда… Именно я за день до вашего приезда сюда ходил по просьбе председателя сельской администрации к этим бектышевцам договариваться с ними о вашем постое у кого-то из них на день или два. - А-а, тогда понятно.- успокоился Женя. – Я буду работать над восстановлением ситуационного плана помещичьей усадьбы Самсоновых с дворовыми и хозяйственными постройками, с парком и каскадом прудов. Ситуационный план усадьбы, это серьёзное дело, очень серьёзное. – похвалил я его намерения москвича -. Но жизнь есть жизнь и тут же не удержался от сожалений. – Как жаль, что я лично не смогу вам чем-нибудь помочь в этом ибо живу в этом селе недавно. Знатоками тутошней старины я назвал бы учителя Павла Захаровича, ветеринара Божева, долгожителя Александра Никитовича Иновьева и любителя истории Валентина Михайловича Михайлова. - Знаю такого. С Валентином мы уже все окресности села обошли. Он оказался хорошим помощником мне. А завтра, перед отъездом В Переславль-Залесский, я встречусь с Александром Михайловичем Божевым. - Михаил, ты долго будншь держать открытой дверь квартиры? – вдруг послышался голос моей супруги. – Опять столько мух напустил в прихоую… Да не морочь молодёжи голову своей историей. Не до тебя им! - И то правда. – спохватился я запоздало. –Всего хорошего вам, ребята. А вы, Женя, делайте побыстрее свою работу да приступайте к восстановлению своего дворянского гнезда. До свидания! - Одну минуточку, Михаил Николаевич – остановил меня будущий архитектор. – Я вот на Московском автовокзале купил себе газету «Коммерсант-Ъ», а в ней статья о библиотеке Ивана Грозного. Не интересуетесь? «Даже еслибы и не интересовался, - пронеслось у меня в мозгу. – разве благоразумно будет отказаться от интеллектуального подпрка из рук родовитого москвича. Кто знает, с какой целью он такой щедрый тогда, как все москвичи известные жмоты?» - Буду рад прочесть, честное слово.- заверил я дарителя газеты. - Был рад сделать вам радость. – ответил мне в тон юноша. – До свидания. - Господи, опять какую-то макулатуру несёт. – посетовала моя жена вслух в прихожей. – Свои газеты не успеваем читать, так ещё выпросил зачес-то у парня… Побойся Бога, прежде чем клеветать на супруга.- оправдываюсь я. – Он сам мне подарил ёёк краеведу. - Переодевайся, краевед, мой руки и скорее садись за кухонный стол. Ждёшь его, ждёшь к ужину, а он с кем-нибудь да зацепится языками… После ужина супруга подобрела и я при первой взможности вбежал в зал нашей двухкомнатной квартиры, сел в кресло и раскрыл № 113 от 18 июля 1997 года, но не стал, каюсь, искать на страницах «Коммерсанта-Ъ» ни сегодняшнего курса доллара США в других валютах, ни объявлений о банкротствеи банков и новоявленных финансовых компаний. Листал, перелистывал газетные страницы до тех пор, пока в глаза на моюбеду не попался броский заголовок: «Герман Стерлигов решился перехитрить Ивана Грозного". Читаю завлекательную статью, и с первых же строк в душе у меня возникла чёрная зависть к этому Герману! Знаю, что зависть один из семи смертных грехов, а ничего с собой не могу поделать. Ну как не завидовать ему, скажите если: «Вчера мэр Москвы Юрий Лужков, - читаю.- подпиал (так в тексте!) распоряжение о в ы д е л е н и и денег на п о и с к и библиотеки Ивана Грозного. Лоббированием этого вопроса в Московской мэрии уже год занимается б ы в ш и й предприниматель Герман Стерлигов. Бросив свой бизнес, Стерлигов посвятил себя поискам потерянного сокровища. История этих поисков возобновилась после семидесятилетнего перерыва, с 1925-го года. Инициатором возобновления их стал бывший владелец фирмы «Алиса!» и самой известной одноимённой собаки страны». - Алиса… Алиса… - забормотал я прежде чем обратиться к жене. – Светлана, ты не помнишь из телепередач прошлых лет собаку Алису? Я про девочку Алису из Зазеркалья припоминаю, а о собаке – ничего. - Ну как же не помнишь? – усовестила меня супруга. – Ещё мы в Киргизии жили, когда на телеэкране зевала во всю пасть огромная породистая псина! После её зевков и начались наши беды под названием перестройка. -А-а, вспомнил! – обрадовался я и продолжил чтение «Коммерсанта-Ъ»: «В 1992 году предприниматель оставил занятияя бизнесом и с тех пор живёт н а с о б с т в е н н ы е с б е р е ж е н и я. В 1995 году предводителем Дворянского Собрани города Москвы, на одном заседении которого было решено начать поиски «Либерии», таково имя библиотеки Ивана Грозного. Был создан штаб поисков потерянного сокровища, работу его финансировали нынешние Московские дворяне, пожертвовавшие на это благое дело порядка полумиллиона долларов из своих личных сбережений. В прошлом году начальник штаба Стерлигов обратился за помощью к Юрию Лужкову и теперь кладоискатели не будут, видимо, нуждаться в частных пожертвованиях ибо в поисках «Либерии» поможет Московская мэрия! …Поиски велись в Александровской слободе, а также под Рязанью и Вологдой. Теперь новая экспедиция будет работать на территории столицы, Московской и других губерний России. Руководитель штаба уверен в том, что сокровище будет найдено. -Сейчас или через сто лет, но сокровище предстанет перед потомками, - сказал Стерлигов журналиствке Ольге Татарченко, - не так давно существовала версия, что «Либерия» давно разворована. Но сейчас учёные опровергают это мнение…» - Ещё бы не опровергать! – произнёс я вслух сварливо. – Кому не охота получать охмуреннейшую зарплату за досужие домыслы? А на этого честолюбца Лужкова поглядите: мало ему увековечивания его имени и фамилии на стене восстановленного Храма Христа Спасителя, теперь вот возжелал лавровый венок спасителя библиотеки Ивана Грозного! Чёрт бы с ним, его честолюбием, но трать для этого свои личные сбережения, а не средства из городского бюджета. - Ну а вдруг найдут упрятанные книги. – остудила мои стенания наивная супруга. – Ты со времени своей работы начальником стройучастка только и ишешь повсюду или приписки в нарядах, или брак в работе. - Да, ищу! И горжусь этим. Вон Янтарную комнату уже замучились искать тогда, как она пропала всего каких-то50-60 лет назад. А тут четыре века минуло как спрятали, четыреста-а годиков. Представляешь? - Нет. И горжусь этим! – примирительно отвечала мне остроумная жена. В нашей семье добрый юмор и дружеские розыгрыши друг друга не на последнем месте, что советиую иметь во всех семьях. Поверьте моему совету, не прогадаете. Уже к полночи я улёгся в постель после полного выполнения мною правил личной гигиены, но заснуть никак не мог. - Почему искали в Рязани? – терзался я любознательностью. – В Александоолвской слободе, в Вологде и в Москве – понятно… А вот при чём здесь Рязань? Глава вторая ИСТОРИЯ БИБЛИОТЕКИ - Почему же Рязань всё-таки ? – спрашивал я сам у себя через каждые пять минут и в ванной, и на кухне. - Михаил, у тебя опять стал проявляться маниакальный психоз. - обеспокоенно заметила моя жена-врач. – То больная коровка у тебя на уме, а теперь – Рязань… - Да вот фраза из вчерашней газеты означает что-то важное, а я никак не могу докопаться до истины. - Вот-вот…- поясняет она. - Идеей-фикс это состояние называется у психиатров. Ненормальный человек зацикливается на чём-то одном, а там, глядишь, письма из дурдома шлёт домой или в Министерство здравоохранения с жалобами о незаслуженном, дескать, заключении его в палате с решётками. Тут она права, ничего не скажешь. Ещё студентом техникума, я подрабатывал ночами эвакосанитаром во Фрунзенском психдиспансере, и насмотрелся та-а-ам на жертв идеи-фикс на всю оставшуюся мне жизнь. Про больную коровку, честное слово, сам удивляюсь на самого себя не год, не два, а двадцать два года! Именно столько лет назад я перешёл на четвёртый курс стройфака Политехнического института и решился на летних каникулах подработать в ремстройучастке моего родного городишке по имени Чиганак на берегу озера Балхаш. Меня. Слесаря-сантехника третьего разряда, послали обустраивать распределительную камеру на новой теплотрассе. Как сейчас помню, что это случилось 11 июня 1974 года, в понедельник. Звеньевым у меня был газоэлектросварщик Александр Васильевич Булавко. Безмерно флегматичный мужик, но кличку имел «Убийца» потому, что на давнишнем ежегодном экзамене по Технике безопасности ему попался вреднющий инструктор, худой телом и вредным нравом. - А скажите, газоэлектросварщик Булавко, - задаёт он вопрос Александру Васильевичу. – что вы будете делать, если увидите под электроопорой лежащего без сознания человека с оголённым проводом на теле? - Возьму сухую палку и откину ею проволоку с током! – браво отвечает экзаменуемый. - А если нет поблизости палки? – аж засветился от предстоящего удовольствия моральный садист. - Э-э-э… Одену рукавицу и откину провод… - А у вас нет рукавицы с собою! – проблеял мучитель. - Ну, тогда отключу рубильник на столбе… - Господи, про какой рубильник на опоре в поле вы говорите? Быстрее, электросварщик Булавко, думайте, быстрее. Ваш товарищ, поражённый током, лежит на земле и мучается! Что будете делать? Говорят что моего звеньевого не могут вывести из себя ни жена, ни тёща, ни прораб… Но на том экзамене он взорвался и крикнул худорбе в лицо: - Что делать буду, спрашиваешь? Схвачу камень да убью бедологу, чтобы не мучился! Из кабинета Техники Безопасности Александр Васильевич вышел знаменитым не только в нашем рабочем посёлке, но и в соседних городках нашего комбината. И слава его никак не меркла с годами посколько любой новый человек всегда интересовался причиной награждения флегматичного человека кличкой «Убийца». В тоть день, про который я помню всю жизнь, доблестный газоэлектросварщик болел с глубокого похмелья. Залез с утра в тепловую камеру, зазвал меня туда же, да прогонял лодыря всю рабочую смену. Покинуть звеньевого я не мог, трудовой наставник всё же… Но настоящим мучением для меня стала не неподвижность, а его заунывное пение одной единственной строчки из неизвестной мне песни. И снится мне – коровка заболела… - затягивал Горе-Кобзон через каждые пять минут. - А дальше о чём в песне поётся? – наивно интересовался я поначулу. - Забыл! – лгал мне «Убийца» вместо того, чтобы честно признаться о незнании им продолжения песни. И я, как дурак, не надеялся бы понапрасну каждые пять минут на его память… Прошли годы. Судьба развела меня с Александром Васильевичем в разные края Советского Союза, но я в последующие два десятка лет, нет-нет, да вдруг замурлыкаю по воскресениям много раз подряд про сновидение с больной коровкой пока моя многострадальная супруга не обещала: - Ещё раз скажешь про это дурацкое животное, я уйду из дома! Так хотите верьте, хотите нет с большим трудом и через много лет расстался с той идеей-фикс. Теперь вот, здравствуйте, и вечером и утром бормочу про Рязань… Завтракал я с той же газетой в руках, с «Коммерсантом-Ъ». Прямо как в телерекламе про деловых людей, которые ни минуты не могут прожить без сведений про финансы и биржи. Но к стыду своему, я не отнёс себя к деловым людям и во второй раз перечитывал статью под названием «История библиотеки Ивана Грозного». Перед многокилометровыми обходами пешком моего обширного участка обслуживания электросчётчиков я стараюсь с утра загрузить свои мозги информацией для размышления, что бы они работали наравне с ногами. ««Либерия» была тайно вывезена из Рима в Москву – читал я взахлёб.- во второй трети ХУ века племянницей последнего византийского императора Зоей Палеолог под видом её приданного к предстоящей свадьбе с Великим князем всея Руси Иваном Ш-м. Вначале собрание древних книг, в которое входили скрижали Ветхого и Нового завета, древнеарийские и древнееврейские рукописи, книги Цицерона и Аристотеля, хранились в Кремле. Впервые «Либерия» была спрятана в подземельях Кремля Иваном Ш-м и оставалась там до восшествия на престол Ивана 1У-го Грозного. Переехав в Александровскую слободу, новый царь взял с собой и библиотеку. В 60 годы ХУ1 столетия «Либерия» была надёжно спрятана. С этого момента её следы теряются. Известно, что в библиотеке были глинянные таблички и книги, сделанные из золота. Кроме того, в России более двухсот лет – вплоть до захоронения «Либерии» - занимались созданием специального хранилища. Тайник в Кремле построил известный по всей Европе специалист по подземным тайникам, подземельям и ловушкам веикий зодчий Аристотель Фиорованте. Существует легенда о том, что в Россию Фиорованта был приглашён для того, чтобы возглавить строительство Кремля.Однако доподлинл известно, что Кремль подземный, в котором и находилось первое хранилище, он строил значительно раньше стен и башен. Последнее, так и не найденное, хранилище создавала его ученики. Именно поэтому у учёных нет сомнений в том, что библиотека за 400 лет не превратилась в пыль. Поиски библиотеки велись в 20-е годы ХХ столетия, когда советское правительство переехало в Кремль. Но вместо «Либерии» было найдено лишь забальзамированное тело Марфы Собакиной – одной из жён Ивана Грозного, да открыты новые подземные ходы». - При чём здесь Рязань? - ещё сильнее недоумевал я после прочитанной «Истории библиотеки Ивана Грозного». Кроме этой газеты я раньше много печатных страниц прочитал на эту тему. Ещё на берегу озера Балхаш, помню, когда я прозывался «Борщёвым» и вспоминал иногда про сон с заболевшей коровкой. Но то чтиво не почему-то трогало меня вдали от мест четырёхвековых событий ибо я не видел тогда своими глазами ни Московский Кремль, ни Никитский монастырь в городе Переславле-Залесском, ни Троицкий собор в городе Александрове. Неплохо было бы съездить в город Вологду, где Иван Грозный, а не Петр Первый, впервые в истории нашего государства построил русский флот. На Рязань всё-таки взглянуть вблизи, авось мне станет понятным её касательство к «Либерии». Словом, всё прочитанное вчера и сегодня я воспринял совсем по-другому. На улице меня поджидала, хотя сделала вид, что встретила случайно, односельчанка Мобуренко. Шустрая пенсионерка подбегала ко мне словно петух к курице. Ещё не остановив своего целеустремлённого бега, Нина Алексеевна запричитала плаксивым голосом: - Вы кого к нам поселили, Михаил Николаевич? Жилец женихается едва ли не до утра! Припрётся поздно, звонит в дверь, потом ужинает, потом укладывается спать, а мы с дедом по-стариковски уже не спим совсем до утра… Самсонов этот, потомок помещика! - Кто это вы? – опешил я. – Его взял на постой старик Крепников, а отчего вы, Нина Алексеевна, не спите мне не понятно. У вас же своя квартира в четырёхэтажке № 2. - Да мы-ы ссс… дедом Крепниковым вместе… э-э-э… кхм… кхм… жжживём, - засмущалась великовозрастная Джульетта. – днём помогаем друг другу по хозяйству, а на ночь я прихожу к нему спать… - Тогда тем более, - говорю, - мне не понятны Ваши претензии ко мне. Коль молодой парень не даёт вам выспаться, зачем вы идёте ночевать в тот дом? Спите себе спокойно в своей квартире и горя не знайте. - Да? – не согласилась со мной собеседница. – Ваш гость связался с Колькой Михайловым, сплетником ненормальным. А тот наговорил Самсонову про моего родного отца Алексея Степановича, как про злобного разрушителя Бектышевской церкви. Ещё Колька нарассказал Женьке, что родитель мой и могильные склепы помещиков Самсоновых раскопал, и мпаморные гробы их вскрыл… Так знайте, Михаил Николаевич, что всёмэто клевета пустая. Сельскую церковь всем совхозом рушили… Старинный кирпич на домашние печки в избах разбирали. Но это, почитай, мелочь… Из основной кучи церковного кирпича цельный крытый загон для коров построили сразу после войны… А Колька, ботало, всё на моего отца валит, про своего-то родителя, вора и пьяницу рассказал бы… А могильные склепы Самсоновых раскапывал директор Переслявского музея Семёнов або Смирнов. И из господского дома, и из церкви, и из могил все вещи увезли в районный музей, что в Горицом монастыре расположен… Я когда помоложе была, то один раз ходила в тот музей, видела всю помещичью утварь… Но запомнила семейный трон семьи Самсоновых. - Трон? – тупо переспросил я. – Не кресло с прямой спинкой? - Трон! – утвердительно заверила меня дочь гробокапателя. – Царский! - Вы ничего не путаете, Нина Алексеевна? Не-ет? О-очень странно… Ведь на пользование царскими регалиями не имел никаких прав ни боярин, ни князь! За подобное самочинство очень строго наказывали вплоть до смертной казни… - А у Самсоновых от самого царя-батюшки было разрешение на семейный трон. - Откуда Вы знаете, Нина Алексеевна? - От отца своего, Алексея Степановича. А ему сам директор музея сказал под большим секретом. Мой отец у него землекопом работал при раскопках барского кладбища около Бектышевской церкви. Склепы Самсоновых вскрывал… - Ну вот видите, Вы и сами подтверждаете, что про вашего отца Николай Михайлов правду Жене Самсонову сказал. Что же тут попусту обижаться? - Вам хорошо говорить, а он все сплетни записывает на бумагу… В Москву увезёт… Поди, всем профессорам покажет записи… Словом, устали мы от него, Михаил Николаевич. - Хорошо, я скажу женихастому парню, чтобы он поздно не засиживался с девчатами. Как раз сегодня мы договорились с ним встретиться, вот я его и укорю. - Нет, Михаил Николаевич, не встретитесь Вы сегодня с ним. Он уехал уже сегодня утром с попутным молоковозом в Переславль. Хочет в музее дня два поработать, бумаги из помещичьей усадьбы почитать, но прежде всего трон Самсоновых общупвть… Сказал деду Крепникову, что в троне том тайник, а в нём записка о царской библиотеке, о каких-то древних книгах. Это всё выдумки ненормального Кольки Михайлова. Задурил студенту голову, насплетничал про честных людей. - А сам дед где, Нина Алексеевна? – прямо-таки заплясал я от кладоискательского зуда. – Может он точнее помнит про царскую библиотеку? - Спит дед сейчас без задних ног. Разговаривал с постояльцем до первых петухов-то… Ой, заговорила я Вас, Михаил Николаевич, заговорила. А автобус ушёл вон уже за мост… Вот горе! - Не нужен мне автобус, спасибо. Пойду сегодня через лес и Бешенную гору в село Смоленское. Да успокойтесь Вы, Нина Васильевна, не берите ничего в голову. Вот приедут потомки Самсоновых из Франции восстанавливть усадьбу, ещё управляющенй вас поставят в благодарность за помощь их наследнику Жене. Попомните моё слово… - И чего длинный базар развела глупая женщина? – думал я с неудовольствием, споро шагая мимо конторы Товарищества с ограниченной отвественностью (ТОО) «Бектышево». Так ныне называется совхоз. Глава третья А РЯЗАНЬ-ТО НЕ ПРИЧЁМ Контора ТОО «Бектышево» разместилась вместе с сельским клубом и библиотекой в старинном барском доме, чудом уцелевшем от крестьян-разрушителей типа Алексея Степановича Титова, родителя Нины Алексеевны.Стены и перекрытия возведены из мощных лиственных плах. Шесть же высоких круглых и пустых колонн на главном фасаде были сделаны из толстых досок с последующей штукатуркой по дранке под ложный мрамор. Внутри крайней справа колонны вот уже шестьдесят лет гнездятся, говорят, пчелинные рои, нарушая своим существованием покой бектышевских бортников. Кто только не пытался достать из этого «улья» дикого мёда, но увы. Не достать лакомства из такого такого дупла! Старинных построек из когда-то обширной усадьбы Самсоновых сохранилось немного: барский дом, газовое хозяйство, склад-холодильник и столовая – вот и весь перечень служб совхоза, расположившихся в kiev apartaments rent dimplex model elba 5440.14 ()