ПНКЭ ЯРЮБЕМЭ

ОБРАЗОВАНИЕ ЗА РУБЕЖОМ Мишель Крозье Франция НАРОДНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: БЕССИЛИЕ СИСТЕМЫ Во всех французских общественных и параобщественных институтах мы сталкиваемся с одними и теми же проблемами: все более усиливающийся застой, страстное желание реформ, блестящее, но бесплодное интеллектуальное бурление и, как результат, полная неспособность начать изменения и даже просто понять, какой должна быть разумная стратегия реформ. Даже многие крупные частные предприятия страдают от подобного паралича. Я хотел бы конкретизировать свои утверждения на примере системы народного образования. Общий кризис мышления наиболее ярко проявляется именно в этом ключевом для будущего французского общества секторе. Народное образование столбенеет от "реформита", причем давно. В течение двадцати или тридцати лет каждый новый министр стремится дать свое имя новой реформе, призванной, по его мнению, обновить нашу систему образования. А она, поскольку мы все с ней связаны (все были учащимися и почти все являемся родителями учащихся), находится в центре многочисленных общественных дебатов и сопряжена с множеством общественных проблем. Однако все решения, принятые наверху, теряются в механизме огромной машины. Видны лишь поверхностные меры. Иногда , впрочем, возникает повод, чтобы выйти с протестом на улицы. Для понимания этого бессилия нужно прежде всего уяснить причины стремления изменить систему образования и постоянных неудач. В определенной мере беспокойство по поводу неэффективности нашего механизма образования представляется необоснованным. Недавние исследования показывают, что уровень общего образования постоянно растет и что французы в этом отношении выделяются в мире, в особенности по сравнению с американцами. Если "Уровень повышается", как гласит название книги Кристиана Бодло и Роже Эстабле [1], то это означает, что система народного образования, вопреки критикам, хорошо выполняет свою функцию и, следовательно, все должны быть довольны. Тем не менее затруднения налицо. Родители все меньше доверяют школе, преподаватели все меньше верят в свое предназначение; молодежь спрашивает, зачем учиться, они не могут найти работу, а государственный аппарат, пытаясь разрешить проблемы, лишь обостряет их. Идет ли речь об изменении расписания, содержания программ или соотношения между предметами, об улучшении статуса преподавателей или увеличения их зарплаты, создании специализированных классов, народное образование демонстрирует свою неспособность взглянуть на проблему со стороны, понять природу существующего кризиса доверия и начать настоящую долговременную реформу. За поверхностными упущениями системы скрывается более глубокий структурный кризис, ставящий под сомнение ее философию и способы действия. Причина сегодняшней растерянности заключается в нечетком понимании того факта, что школа эпохи Жюля Ферри, созданная для содействия индустриальному развитию, в наши дни неспособна удовлетворить новые потребности в образовании. Этот феномен ясно прослеживается в проблеме безработицы: школу обвиняют в том, что она не выполняет своей функции ≈ не все могут найти работу. Но можно ли требовать от нее подготовки к завтрашнему дню в условиях, когда никто не может с уверенностью сказать, какие новые профессии появятся завтра, а какие ≈ исчезнут? Большая часть человеческой деятельности становится невещественной и основанной на человеческих отношениях; уменьшается роль исполнительского труда, требующего только простых и воспроизводимых операций по обработке материала; функции управления и руководства уступают место более творческой деятельности, связанной с коммуникацией, человек занимает при этом центральное положение. Зарождающееся общество не может довольствоваться тем, чтобы школа готовила к определенной профессии. Оно должно требовать подготовки людей, способных к активности в новом мире, пониманию сложности человеческих отношений, с которыми они сталкиваются, и умению в них ориентироваться, людей, способных брать на себя ответственность в условиях свободы выбора, означающей не только расширение возможностей, но и усиление нестабильности. Люди должны научиться использовать коммуникационный взрыв, мощный поток информации и знаний, разрушающий наши привычные ориентиры. Система народного образования в нынешнем виде не в силах обеспечить реализацию подобных запросов. Она не может осознать факта перехода от мира, основанного на послушании, к миру, основанному на ответственности, по-прежнему ориентирована на количественное получение знаний и не затрагивает в полной мере творческий потенциал детей. Ее логика напоминает ректификационную колонну нефтеперерабатывающего завода, в которой процесс идет в обратном направлении. Продуктами переработки становятся головы, наполненные битумом знаний, которые затем направляются в Grandes Ecoles, где в них засовывают твердые парафины. Наименее ценными продуктами очистки являются при этом гибкие и подвижные умы, своего рода газовые смеси и легкие сорта бензина, выбрасываемые в воздух. Пламя творческого воображения противопоказано школьной реторте. Этому индустриальному образу ректификационной колонны, разделяющей общество на страты по принципу возгонки, современное общество должно противопоставить картину более гибкой сети взаимодействия, обмена и сотрудничества, лучшего понимания задач современного общества. Иными словами, картину большей свободы, большей сложности и большей готовности к человеческим взаимоотношениям. Задачи образования в завтрашнем мире Если мы хотим серьезно подготовиться к вступлению в завтрашний мир, то должны задуматься о тех способностях, которые там потребуются, и о том, как их можно развивать. С этой точки зрения, воспитание умения пользоваться свободой должно стоять в центре современного образования. Развитие свободы является наиболее универсальной тенденцией эволюции современных обществ. Этому можно только радоваться, но не нужно забывать и о том, что одновременно увеличивается бремя свободы. С этой позиции "неприкаянная" молодежь представляет собой одну из фундаментальных проблем нашего времени. Проблемы, связанные с наркотиками и молодежной преступностью, тесно переплетены с трудностями ответственности, налагаемой свободой. Обучение умению пользоваться свободой выбора обусловливает сегодня все другие виды образовательного процесса. При этом не надо путать свободу выбора и свободу как моральную и политическую ценность, запечатленную на знаменах Республики. Школа всегда передавала эту важнейшую для нашей культуры ценность; иногда это происходило сознательно, посредством изучения классической литературы, философии и этики, а иногда бессознательно, через определенное отношение к личности и человеческие отношения, свойственные школе и семейной традиции. Но в то же самое время социальная система французской школы и видение роли ребенка в классе были направлены на то, чтобы он оставался пассивным: ребенок скорее обучался огибать препятствия, нежели свободно действовать и нести ответственность за сделанный выбор. Та свобода, ценность которой неосознанно передавалась ребенку, была в первую очередь свободой мысли, выражения и внутренних переживаний, но не свободой выбора, реализации личных желаний и развития индивидуальности. Такая культурная ориентация средней школы и классического лицея по-прежнему остается эталонной. Она вполне соответствовала стабильному и элитистскому миру девятнадцатого века, когда связь между школьным образованием и будущей профессией была весьма слабой, поскольку профессия в большей степени определялась семьей и социальным контекстом. Сильные увлечения могли успешно развиваться, а индивидуальность ≈ укрепляться лишь благодаря условиям уважения к личности. В сегодняшнем мире, где связь между успешной учебой и возможностью найти работу стала более тесной, школьная система оказалась совершенно неэффективной с точки зрения подготовки к профессиональной жизни. Школа не учит самопознанию своих поступков и способностей. Система оценок заставляет повторять пройденное и стараться понравиться вместо того чтобы понимать самого себя и проверять свои способности. Значимый выбор совершается поспешно и с постоянным чувством беспокойства ≈ из-за его необратимости. Рациональным путем остается путь осторожности, к чему призывают обеспокоенные родители. Ребенок не учится ни осознавать свои качества и желания, ни экспериментировать в новых областях. И, самое главное, он не умеет нести ответственность, обнаруживать свои ошибки и тем самым обретать деятельную идентичность. Он развивает свои интеллектуальные способности, но ему трудно понять степень их полезности для будущей профессиональной жизни. Как же подготовить молодежь к миру, наполненному хаотической и даже противоречивой информацией, в вихре которой придется действовать? Важно рассматривать приобретение знаний и развитие способностей мышления с позиций не только сложности науки и техники, но и проблем общественной жизни. Французская школа, и это не секрет, плохо готовит к сложному будущему, приводящему в замешательство среднего человека. Она разрывается между "фундаментализмом" традиционной логики и необходимостью накапливать все больше и больше знаний, чтобы быть в курсе достижений науки, техники. Картезианский фундаментализм не преодолен. Он слишком линеен и все подчиняет причинной логике, мешает пониманию системности и сложности объектов, не позволяет иерархизировать знания, которые надо запомнить, и не дает поэтому возможности сократить и упорядочить их объем. Отсюда проистекает абсурдность многих программ с практической точки зрения. Некоторые их даже называют "сумасшедшими". Обучение умению упростить сложность может опираться лишь на новый педагогический подход, более глубокое переосмысление не самого содержания образования, а его полезности и возможностей развития способностей к обучению. Мы нуждаемся в подлинной педагогической революции, основанной на развитии новых когнитивных наук и тесно связанной с успехами педагогики выбора. Постиндустриальный мир все больше идет в направлении человеческих взаимоотношений и предполагает если не работу в группе, то, по крайней мере, сотрудничество. Но французская школа не развивает логику сотрудничества между детьми и между детьми и взрослыми; в других странах, например, в Германии, этому уделяется больше внимания. Главная проблема, которая здесь возникает, это проблема вслушивания. Действительно, умения слушать и анализировать услышанное недостает больше всего. Решая проблему коммуникации, мы считаем, что прежде всего нужно уметь говорить, в то время как надо начинать с умения прислушиваться. Только тот, кто это умеет, способен на подлинный акт коммуникации. Современная французская школа принуждает слушать, но не учит прислушиваться. Ученики пассивны и с точки зрения определенной иерархии: они слушают только учителя и не учатся выслушивать друг друга, то есть толерантно дискутировать. А это умение гораздо важнее знания механизмов функционирования государственных институтов, изучением которых ограничивается воспитание гражданина. В конце концов, если проанализировать цели, стоящие перед народным образованием в ближайшие годы, то выяснится, что самым страшным является не отсутствие программы выхода этой системы из кризиса, а недостаток усилий по поиску новых путей ее развития. Парадоксально, но факт: в народном образовании занято около миллиона компетентных работников, желающих работать и весьма загруженных; при этом никто серьезно не подготавливает будущие изменения, несмотря на реформаторскую суету аппарата. У всех есть идеи, но никто не думает. Почему так происходит? Мы сталкиваемся с замкнутой системой, находящейся в состоянии обороны и развивающей иждивенческие настроения у педагогов. Они боятся своего начальства, которое на самом деле очень миролюбиво, так как реально не может никого наказать. Иждивенческий характер системы объясняется тем, что она программируется сверху. Высшие круги не связаны с практической деятельностью, поэтому любое экспериментирование невозможно. Система настолько запуталась в управленческих проблемах, что действующие лица системы народного образования просто не могут задуматься о реальных проблемах. Верхушка желает невозможного ≈ всем командовать. Подобный подход приводит к постоянной путанице. На уровне среднего звена происходят попытки приспособиться к ситуации. В самом низу иерархической лестницы исполняют распоряжения, требуя при этом все новых инструкций вместо того, чтобы проявлять инициативу. Отметим, что только в 1987 году Рене Монори создал "Управление прогнозирования и оценки", впервые призванное быть ответственным за анализ функционирования и развития системы народного образования. Но даже эти усилия остаются по-прежнему, в большинстве случаев, на уровне количественного анализа. Проблема заключена в самой системе Мои суждения могут показаться слишком суровыми. В то же время детальный анализ системы приводит к пониманию истинного положения. Высшая администрация народного образования представляет собой прежде всего управленческую структуру. Она хорошо обкатана, постоянно контролируется и обеспечивает в сложных условиях выполнение задачи, кажущейся в принципе неразрешимой: осуществляется централизованное управление миллионом преподавателей и других работников образования, 75000 школ, колледжей и лицеев, распределение средств между этими заведениями и, помимо того, определение образовательной политики и программ для всех классов. Обладая опытом и компетенцией, администрация может в срочном порядке решать запутанные конфликты, но для этого ей приходится оперировать лишь большими массами. Отсюда ее неспособность обеспечить процесс инновации, требующий экспериментирования и определенного риска, то есть качественного подхода. Система не смогла создать надежные инструменты оценки качества деятельности различных служб, что и не позволяет понять суть сегодняшних проблем, подготовиться к будущему. Еще более крупный недостаток состоит в создании плохо взаимодействующих между собой структур, призванных обеспечить управление массами людей. В результате работники на местах (в школах, колледжах, лицеях) и в особенности работники промежуточных звеньев (ректоратов, академий) вынуждены уделять много времени "улаживанию" постоянно возникающих проблем, связанных с противоречиями между различными логиками действия. Это отвлекает их от задач организации и развития, мешает реагировать на конкретные обстоятельства деятельности. Центральная администрация ≈ это сфера деятельности тех, кто распоряжается ассигнованиями и пишет инструкции и циркуляры. Их главная задача ≈ управление общими расходами, распределение средств, обеспечение формального ра- венства между всеми работниками и, прежде всего, обеспечение подготовки к новому учебному году. Чем лучше система выполняет эту задачу, тем меньше остается возможности для инициативы у низовых звеньев. На местах логика, естественно, совершенно иная. Работники низового уровня должны обеспечить "школьные услуги" в конкретных условиях. Главное, что они должны знать, ≈ это как приспособиться к ⌠клиентам■, то есть к детям и их семьям. Для анализа функционирования министерства народного образования и особенно роли его центрального аппарата нужно понять, как связаны в его повседневной деятельности управление широкими массами и практическая работа учебных заведений. Действительно, на местах работа ответственных лиц заключается в разрешении или, по крайней мере, смягчении противоречий между распоряжениями, которые приходят сверху. В качестве примера можно упомянуть о том, как выполнялось решение по формированию штата документалистов. С этой целью были установлены новые должности, но без распределения по учебным заведениям; местные ректораты должны были приписать их к колледжам. Ректорат Версаля, самый крупный во Франции, должен был устроить на работу "партию", состоящую примерно из 600 документалистов. Но в тот момент, когда они прибыли, оказалось, что для многих просто нет места. Плохое функционирование системы связано, с одной стороны, с явным преувеличением необходимого числа специалистов, вызванным аппаратной боязнью, что заявки будут удовлетворены неполностью, а с другой ≈ большим временным лагом, разделяющим осознание необходимости иметь должности документалистов и притоком кадров. На это потребовалось почти два года. Ректорат решил в конце концов назначить этих документалистов на должности специалистов по профориентации, что вызвало гнев профсоюзов ≈ такие назначения лишают перспектив специалистов по профориентации... Без преувеличения можно утверждать, что на "улаживание" подобных противоречий затрачивается гораздо больше энергии руководителей низшего звена, нежели на работу с непосредственными подчиненными. На местах все компоненты системы образования тесно переплетены, поэтому изменение верхним эшелоном даже одного параметра может разрушить равновесие, сложившееся на местах. Легко понять, почему ректораты плохо знают ситуацию на местах. В ректорате Версаля связь с учебными заведениями осуществляют всего шестьдесят инспекторов народного образования на миллион учащихся. И при этом они занимаются своим непосредственным делом всего 10-15% рабочего времени. В среднем учитель встречается с инспектором раз в пять лет. Отсюда нечеткий, слишком робкий и авантюрный характер решений высшей администрации, а также бюрократический и рутинный стиль работы на местах. Отсутствуют полноценные взаимообогащающие связи между двумя уровнями ≈ учебными заведениями и центральной администрацией, которые говорят на разных языках. Ректораты и академии периодически конфликтуют друг с другом и не могут ничего решить. В конечном счете народное образование не находит людей, которые бы занимались поиском ответов на практические вопросы, не способно на нововведения и даже не умеет извлекать пользу из экспериментов, проводимых на местах. Данная административная система удивительна и в своем роде единственная в мире. Она требует незначительных рас- ходов: в ней занято 4000 человек, в то время как, например, в Мексике ≈ 50000; она обходится гораздо дешевле децентрализованной системы, существующей в Соединенных Штатах. Высшие функционеры с известной точки зрения являются блестящими специалистами, но у них нет времени прислушаться к другим работникам, поэтому они страдают от собственной отчужденности. Система слишком дорога не по финансовым затратам на зарплату работников, а из-за совокупных последствий ее плохого функционирования. Мы находимся в сложной ситуации, ибо такая целостная система может быть реформирована только сверху. Но высший эшелон неспособен организовать сотрудничество ее различных частей и сталкивается с сопротивлением работников низшего звена, не понимающих намерений верхов. В рамках Центра социологии организаций я руководил в 1979 году первым сравнительным исследованием [2] реального функционирования колледжей. Составленный нами отчет вызвал защитную реакцию министерства, ответственные лица были против его публикации, отказывались признать, что функционирование этих заведений не соответствует предписанной сверху модели. Только спустя двенадцать лет Управление прогнозирования и оценки провело количественное исследование, доказавшее на статистическом материале, что уровень учебных заведений сильно влияет на результаты учебы. Мы все время сталкиваемся с одним и тем же препятствием: неспособностью понять и изучить человеческие ресурсы на местах и мобилизовать их. Система как бы лишена двигателя, поэтому вся энергия местной инициативы растрачивается впустую. Происходит невиданное распыление умения и желания работать. Часто во всем обвиняют педагогов, хотя на самом деле они первые страдают от такой системы. Для ее трансформации недостаточно привычного размышления о целях и средствах. Для этого нужно изменить наш стиль мышления. Литература 1. Baudelot C. et Establet R.. Le niveau monte. ≈ Paris: Seuil, 1989. 2. Dominique Paty. 12 colleges en France. Enquete sur le fonctionnement des colleges publiques aujourd`hui? // La documentation francaise. ≈ 1980. Перевод с французского Д.Баженова О.Новоселов, профессор, Московский государственный университет леса ИТАЛЬЯНСКИЕ КОНТРАСТЫ 1. Элеонора из Солофры В путеводителе по Италии есть целый раздел, посвященный преступности. И, как показал наш печальный опыт, не зря. Однако страхи мигом улетучились, когда мы попали в объятия Элеоноры и ее спутника, встречавших нас в Римском аэропорту Леонардо да Винчи (Фьюмичино). Ее спутник, студент, мастерски вывел отцовский ⌠фиат■ из узких лабиринтов подземной платной стоянки и тут же был остановлен двумя карабинерами. Он недоуменно вытащил водительскую карточку. Карабинер ткнул пальцем в нашу сторону и что-то спросил поитальянски. Я разобрал только слова с международным звучанием (narcotico, tabacco, alcool) и отрицательно покачал головой. Спутница поитальянски подтвердила, что табака, алкоголя и других запрещенных к ввозу предметов русские не везут. Карабинер испытующе посмотрел, но досматривать не решился и вежливо козырнул, возвращая права. Если бы я был один, помоложе и налегке, Элеонора могла бы встретить на своем мотороллере, который она водит виртуозно. Девушка на мотороллере ≈ характерная примета сегодняшнего Рима, точно так же как юноша на мотоцикле. Элеонора ≈ аспирантка Первого (старейшего) Римского Университета (в Риме всего три Университета, различающихся номерами). Тема ее будущей диссертации: ⌠Учительное Евангелие Константина Преславского■ (IX век, Болгария). Учительное, ≈ просветила меня Элеонора, ≈ это значит учебное пособие по толкованию Евангелия. Оно известно в четырех списках, из которых три ≈ на сербском и один ≈ на русском языках. Русский список ≈ в Москве, в Государственном историческом музее; два сербских ≈ в Санкт-Петербурге, в Государственной публичной библиотеке и еще один ≈ в Вене. Элеонора уже побывала в России и прочла списки в оригиналах. Кроме родного, она владеет свободно русским и английским языками, а также разговаривает на немецком. Окончила Университет Салерно по специальности ⌠Славянская филология■ и защитила дипломную работу ⌠Носовые гласные в Синаистском требнике■, который написан на старославянском языке и хранится в храме на горе Синай. В квартире (снимаемой вместе с двумя аспирантками) она угостила нас одной из своих любимых паст (Pasta alla siciliana). Пастами в Италии называют макароны с различными приправами (помидорами, зеленью, творогом, овощами, но обычно без мяса). Видов макарон ≈ неисчислимое множество, и они совершенно не похожи на трубчатые изделия, которые известны нам под тем же названием. В приготовлении паст Элеонора продемонстрировала фантазию и искусство, достойные кулинарной книги Дюма-отца. Возможно, кулинария ≈ семейная черта, ≈ подумали мы, попробовав отличную колбасу (салями) и сырокопченое мясо, которые изготавливает ее дядя Domenico De Stefano, живущий в городке Solofra, близ Неаполя. Мы решили присвоить этим изделиям его имя: Salame De Stefano и Coppa De Stefano. Отец Элеоноры ≈ рабочий, увлекается деревянными поделками, в настоящее время ≈ безработный. Все стены в ее комнате заняты книгами (многие ≈ на русском языке), а рядом с ее компьютером прикреплен советский плакат с изображением Ленина. Вечером мы с Элеонорой вполголоса пели: ■Хорошо на московских просторах / Светят звезды Кремля в синеве / И как реки встречаются в море/ Так встречаются люди в Москве ...■. Ее подруга, итальянка Даниэла, которая владеет английским, но не знает русского (слова песни ей перевели), лучезарно улыбалась. Даниэла ушла в свою комнату работать над диссертацией по турбулентности, а Элеонора набрала миланский телефон своего друга и уговорила мою жену, обладающую красивым меццо-сопрано, спеть в трубку, инкогнито, обе песни. Он ответил восторженными восклицаниями и подпел на русском языке. Все мы переживали минуты духовной общности. 2. Автоматчики у синагоги В Италии 4 (четыре!) полиции: государственная (против административных правонарушений), финансовая (против финансовых махинаций), карабинеры (против уголовных преступлений), муниципальная (поддержание общественного порядка). Полиция на улицах незаметна, однако не может отказать себе в удовольствии протиснуться на автомашине под рев сирены даже по самым узким и людным улочкам. Все окна (кроме витрин) закрыты от солнца с утра до позднего вечера глухими наружными жалюзи; из-за чего дома кажутся покинутыми. Решетчатые ограждения двориков и подъезды (если в них не сидит консьержка или консьерж) заперты на ключ или цифровым замком с домофоном. Некоторые ворота открыты настежь, но около них табличка ⌠Private■(частная собственность), и этого достаточно, чтобы любопытные не заходили. Однажды мы видели перед ступеньками, ведущими в подъезд, только запертую калитку без остального ограждения (!). И хотя ее можно было просто обойти, не открывая, итальянцы этого не делали, чтобы не нарушить священный для них принцип частной собственности. Роль ограждения или шлагбаума часто выполняют вазоны с цветами или провисающая до земли (чтобы случайно не зацепиться ногой) яркая лента, и никто не нарушает эти границы. При выходе из аэропорта никто не сверяет вашу багажную квитанцию с номерком на багаже. В метро помимо турникетных входов, где надо просунуть билет в щель и прокомпостировать, есть свободный проход около кабинки с дежурным, который пропустит вас, не обращая внимания. Обычно, здесь ходят люди, имеющие право на бесплатный проезд или купившие суточный билет, который компостируется один раз и с этого времени, пробитого на билете, действует 24 часа, независимо от числа поездок и вида транспорта. Автобусы и трамваи ≈ без кондукторов, и никто не спрашивает ваш билет. Правда, иногда (как и у нас) в транспорте появляются контролеры (за 10 дней я видел их один раз). Исключение составляют электрички и междугородные автобусы, где билеты проверяют у каждого пассажира после посадки. Во все католические храмы вход свободный и открытый, и редко где у входа сидит дежурный церковнослужитель. Но, подойдя к синагоге, мы увидели по обе стороны от входа автоматчиков, с короткоствольными автоматами и в касках с какой-то непонятной нам серебристой эмблемой, похожей на косой мазок широкой кистью. Нам, уже привыкшим за время перестройки к людям с автоматами, было дико видеть подобное в демократической стране. По углам высокой металлической ограды у вертикальных прутьев были закреплены по две телекамеры, нацеленные вдоль смежных сторон ограды. Для полного сходства с военным объектом не хватало только контрольноследовой полосы. Впрочем, возможно, мы ее не рассмотрели, так как, стараясь не вызвать подозрений, обошли забор со стороны набережной Тибра и, опасливо поглядывая на застывших автоматчиков, поднялись по ступенькам ко входу. Входные двери оказались запертыми, но из боковой дверки возник дежурный и на мое итальянское приветствие и английскую просьбу войти в нелюбезном тоне сообщил, что служба начнется в 12 часов ночи, входная плата ≈ 50 тысяч с каждого желающего, а до этого вход закрыт (цифру пятьдесят ≈ fifty ≈ он назвал скороговоркой и, как мне показалось, с некоторым вызовом: за эту сумму можно отлично поужинать в пиццерии. Не думаю, что я спутал ее с fifteen ≈ пятнадцать, хотя у неангличан звучание похоже). Синагога находится в еврейском гетто ≈ так во всех путеводителях по Риму называется этот квартал, состоящий из асфальтированных кривых улочек и тупиков, пустынных даже днем, с закрытыми ставнями. Ощущение такое, что на нас, единственных прохожих, через наклонные щели ставней смотрят изучающие глаза перешептывающихся жителей. Именно здесь, на набережной (тоже пустынной), напротив гетто, меня ограбили в первый раз. Только позже я понял, что оказался участником хорошо сыгранного спектакля, где мне была отведена роль ⌠шляпы■. Весь спектакль занял 3 минуты. Подошел благообразный ⌠турист■ и, тыкая в свою карту Рима, вопросительно заладил: ⌠Колозео, Колозео■, ≈ так по- итальянски звучит название Колизея ≈ самого знаменитого туристического объекта Рима, куда в первый же день пребывания не идет разве только новый русский, упившийся еще в самолете дармовым коньяком до горизонтального положения. Опьяненный радостью помочь ближнему в незнакомом городе, я разложил карту на парапете и стал прокладывать курс к Колизею от нашего местонахождения. Внезапно за нашими спинами раздался повелительный голос и ≈ вот ирреальное ощущение: не могу вспомнить, на каком языке он говорил так, что я понимал ≈ русского языка итальянские полицейские не знают. Это был высокий молодой человек располагающей наружности, в форме. Он вынул удостоверение финансовой полиции и, обвинив нас в попытке незаконного обмена валюты, потребовал показать паспорта и деньги. Достав лупу, просмотрел паспорт и толстую пачку долларов у благообразного туриста. Увидев мой русский паспорт, а в тощем кошельке только лиры, он заметно сник, мгновенно вернул паспорт и деньги и исчез, как невидимка. Опомнившись, я пересчитал деньги и только теперь понял, какой это был фокусник: половина денег исчезла. Позже, от своих итальянских друзей я узнал, что финансовая полиция ходит в светло-серой форме, а не в черной, как этот лжеполицейский, и сфера ее действий ≈ отнюдь не улица. Оказалось также, что подобными мошенничествами занимаются в последнее время албанцы, нелегально попавшие в Рим. Когда гипноз прошел, я вдруг отчетливо вспомнил насмешливо-соболезнующий прощальный вопрос лжеполицейского: ⌠Communists ?■ ≈ и на наш положительный кивок ≈ предостережение: ⌠Не разменивайте деньги на улице, много ⌠фальц■. Совершенно не помню, на каком языке была фраза, но все было понятно, хотя последнее слово, если имелось в виду английское ⌠false■, он произнес искаженно. Верная транскрипция ≈ (fo:lse). 3. Лошадь у алтаря Итальянцы ревностно относятся к памятникам своей древней культуры. Когда я полушутя предложил идею распилить на мелкие сувениры глыбу, которая когда-то была частью Колизея, а теперь лежала неприкаянно в одной из арок, итальянка посмотрела на меня осуждающе. Однако новые постройки не поддерживают архитектурное единство Рима. Особенно сильным диссонансом является римское метро, поражающее своей вульгарностью и безликостью на фоне величественных, самобытных останков творений древних зодчих. Итальянцы возмущены диктаторским вандализмом Муссолини, проложившим свою парадную улицу Via dei Fori Imperiali через раскопки древнего Римского Форума ≈ одного из самых почитаемых памятников общественной жизни и законодательной деятельности ⌠Вечного города■. Впрочем, вандализм является такой же непременной чертой истории Рима, как и созидание. После падения Римской империи в течение многих столетий блоки из травертина (известкового туфа) выламывались из стен Колизея для строительства частных домов ⌠новых римлян■. На сохраненной древней глухой стене в начале своей улицы Муссолини поместил три огромных мозаичных панно, наглядно показывавших отрадное ему расширение границ Священной империи вплоть до максимального предела в начале II века. О прецеденте последовавшего затем упадка он предпочел не упоминать. Наших друзей-итальянцев имперское прошлое страны никак не будоражило. Они патриоты своей многовековой культуры и нынешней родины. Итальянцы не жуют резинку, не пьют импортные химические растворы (вроде Pepsi), не ходят с наушниками, в отличие от некоторых наших, достойных сожаления, молодых людей. Даже очень плохо одетая (по виду - бомж) старушка, которая встретилась нам в Сиене накануне традиционного для этого городка конного состязания районов ⌠Палио■, шла с повязанным на шее шелковым платком ≈ символом патриотической принадлежности к своему району (⌠контраде■). Сиена ≈ уютный и красивый город в области Тоскана, на крутом холме, плотно застроенный, как и многие древние итальянские поселения, чтобы лучше оберегать свою независимость при многочисленных нападениях. Город почти столь же древний, как и Рим: недаром в его эмблеме тоже волчица, вскармливающая близнецов, только она с прямо вытянутой мордой, а не повернутой влево, как на гербе Рима (конечно, и близнецы другие). Многовековое культурное наследие Сиены ярко отразилось в громаде величественного Кафедрального собора Санта Мария, не уступившего бы по своим размерам знаменитому ватиканскому собору Св. Петра, если бы не чума ХIV в., унесшая 4/5 населения города и вынудившая урезать первоначальный проект. Неотделимой частью культурного наследия Сиены стал освященный веками многомесячный ритуал подготовки к проведению состязаний Палио, знаменитых на всю страну. Авторитетный престиж, официальный ранг и, конечно же, городской доход от этих соревнований столь значительны, что даже лошадей, отобранных для гонок, приводят в церкви своих контрад для благословения, а по периметру центральной площади Пьяцца дель Кампо насыпают (на один день!) мощную беговую полосу из земли, чтобы лошади не повредили ноги. Флоренция, как и Сиена, основана в I в. до н.э.. По сравнению с Ватиканским дворцом-музеем (1400 залов) или нашим Эрмитажем галлерея Уффици совсем крошечная (45 залов), но поражает сочетание великих творений на столь малом пространстве. И в очереди мы простояли здесь не меньше, чем в Ватикане. Совершенное потрясение я получил в соборе мужского монастыря Sant▓Antonio, расположенного близ местечка Montalcino в Тоскане. Удивительно чистый чарующий звук гобоя в сопровождении органа. Adagio in Sol Minore, сочинение Tomasso Albinoni, XVII век. Никогда раньше мне не приходилось слышать этого композитора и такого экзотического сочетания инструментов. Глубокая жизнезовущая музыка, рожденная мощными творческими порывами, невольно напоминала о резком контрасте с добровольным заточением обитателей монастыря, авторов этих произведений. Потом я подошел к исполнителю партии гобоя, чтобы познакомиться. Это был испанец, оказалось, что он учился в России, играл в профессиональном оркестре (хотя по-русски не говорит). О русских музыкантах и России вспомнил с большим уважением. Постоянной работы не имеет, подрабатывает продажей открыток и сувениров в соборе мужского монастыря и еще где удается. Монастырь не соответствует обычному представлению: он не обнесен стеной, монахи свободно живут в близлежащей к собору деревне и при желании могут ездить, куда хотят. В соборе постоянно бывают туристы, группками по 2-3 человека, иногда приезжают на автобусах. Вообще, в стороне от крупных туристических объектов, таких как Рим и Флоренция, чаще встречаются самодеятельные путешественники на автомашинах, с картой и путеводителем. Только в наиболее обстоятельно и пунктуально составленном путеводителе отмечены и описаны такие экзотические места и особенности, о которых обычно знают только местные знатоки. Например, маленькое, плотно застроенное и обнесенное стеной поселение Murlo на вершине холма, похожее издали на гнездо аиста, где живут потомки древних этрусков, создавших раньше римлян развитую цивилизацию на территории современной Тосканы. Мы побывали в этом местечке и выяснили, что многие старинные домики на колоритных узеньких улочках стали загородными летними дачами состоятельных горожан. Фотография одного из потомков этрусков даже попала на страницу солидной французской газеты ⌠Фигаро■ ≈ в позе и одежде (так его попросил корреспондент), воспроизводящей каменное музейное изваяние возлежащего этруска, дошедшее до нас из глубин этой цивилизации. И теперь в пиццерию (Pizzeria dell▓Arco), которую содержит этот потомок, можно попасть лишь по предварительному заказу, сделанному не позже, чем за неделю до посещения. Из окон и садика этой чистенькой и уютной пиццерии мы наблюдали неповторимый тосканский пейзаж полей и перелесков на заходе солнца за ближайший из окрестных холмов. Хозяин угостил нас одним из своих добрых ста коронных блюд ≈ белой пиццей с белыми грибами, неправдоподобных размеров и вкуса, и домашним вином собственного производства, а позже, несмотря на занятость (гости шли по плотному графику), сфотографировался с нами под вывешенным в рамке снимком из ⌠Фигаро■. Выйдя из пиццерии, мы увидели на открытом дощатом помосте, сооруженном у античной стены и освещенном прожекторами, любительскую постановку ⌠Ромео и Джульетты■ в окружении стоящей публики. За древними стенами мы окунулись в густую черную ночь, которую не могла пробить полная луна. Необычное множество летающих светлячков довершало романтическую обстановку Вечности. 4. Русская исповедальня в Ватиканском соборе В итальянских музеях нет собственных экскурсоводов, привычных для наших музеев. Но у входа вы можете взять напрокат плейер с наушниками и кассету с записью путеводного текста (как, например, в Ватиканском музее). Или же в каждом зале стоит автомат с наушниками и магнитофонной записью пояснительного текста, обычно на двух-трех языках, помимо итальянского. Скормив автомату тысячи полторы лир и нажав клавишу выбора языка, вы прослушаете получасовой рассказ о реликвиях, выставленных в зале, поворачивая взгляд синхронно тексту. Но для этого вы должны владеть если не итальянским, то хотя бы английским или немецким. Иногда, как в сиенских музеях, годится еще испанский. В Tomba di Cecilia Metella, огромной гробнице, воздвигнутой в 50 г. до н.э. для упокоения невестки триумвира Красса, вблизи старой римской дороги Via Appia Antica, мы сделали единственную русскую запись в толстенной книге посещений. В Италии, как и во многих других западных странах, при посещении исторических мест и музеев действует система скидок на стоимость билетов для студентов и пенсионеров. Учитывая, что стоимость билетов высока (в Италии от 8 до 10 тысяч лир за вход), а скидки значительны (от 50 до 100%), мы выучили среди двух десятков итальянских фраз и сакраментальную ⌠Sconto per anziano■ (скидка на возраст), которую с вопросительной интонацией задавали в каждой кассе, доставая свои заграничные паспорта. В Ватиканском музее одетый в черную униформу кассир ледяным голосом, по-английски, отрезал, что скидка только студентам. В другом примечательном римском музее ≈ Замке ангела (Castel S. Angelo) ≈ монументальном цилиндрическом сооружении размерами с нашу гостиницу ⌠Россия■ ≈ девушка- кассир бросила откровенно презрительный взгляд на наши красные паспорта и, даже не раскрыв их, отчеканила, что скидка есть, но не русским, и ткнула в висящий над окошком перечень. Там в алфавитном порядке перечислены Албания, Бразилия и другие страны, с которыми подписана соотвествующая конвенция. России среди них нет. После этого я понял, что русские паспорта лучше вообще не показывать и убрал их в наплечную сумку, за что позже сурово поплатился. И действительно, у нас ни разу не потребовали документального подтверждения возраста: верили на слово. ⌠Sconto per anziano■ волшебно открыло нам бесплатный вход в несколько античных мест. Единственное, что в Риме бесплатно для всех ≈ это вкусная питьевая вода, которая (несмотря на экономное расходование воды в домах) постоянно течет тонкой струйкой из многочисленных незакрывающихся львиных пастей или металлических трубочек со вторым отверстием на верхней части. Зажимая пальцем сток, вы получаете из верхнего отверстия фонтанчик, с которого и пьете всегда свежую и прохладную воду. По Риму (как и по всей Италии) кочуют орды иностранцев, приносящие большой доход; однако страна стойко сохраняет итальянское лицо: вывески магазинов, указатели в общественных местах, меню в ресторанах, реклама ≈ все это только на родном языке (в отличие, например, от сильно злоупотребляющей иностранными вывесками Москвы). Исключением являются буклеты, путеводители и газеты на нескольких языках, в том числе и на русском. Самую яркую реакцию на растущее присутствие соотечественников мы увидели в ватиканском соборе Св. Петра: среди табличек, указывающих возможный язык исповеди, на одной (из четырех) исповедален назван также русский язык. Конечно, русская культура и литература известны и почитаемы в Италии давно и прочно. В международном автобусе Рим-Сиена через проход от нас разместился подвижный пожилой итальянец, который перед этим обратился почему-то ко мне с расспросами и был разочарован, что я не его соотечественник. Он перенес все внимание на молодого попутчика в соседнем кресле, а когда тот задремал, открыл брошюру небольшого формата, итальянский заголовок которой я успел мысленно перевести: Лев Толстой ⌠О религии■. Позже я узнал этого итальянца в сиенском кафедральном соборе уже в облачении священнослужителя. Он рассказал, что Толстого любит и изучает давно. А теперь его увлечение передалось и внучке, которая в Римском университете занимается русским языком. 5. ⌠Помогите на бензин до Парижа■ Те, кто ходит по Риму пешком (а это туристы или гости), должны постоянно помнить об опасности и не расслабляться. У поворота с моста к бровке тротуара прижался букашечный ⌠Рено■, и пухленький водитель, высунув лысеющую голову, задал все тот же сакраментальный вопрос для простачков: ⌠Как проехать к Колизею?■ Посмотрев на карте диспозицию, он не уехал, а стал подбирать язык для разговора. Узнав, что мы из России, перешел на плохой русский, отрекомендовался, что работает торговым агентом у Кардена, едет с успешной выставки из Москвы и рад видеть москвичей. Тут он вытащил и сунул нам объемистый пластиковый пакет с ⌠новыми моделями одежды от Кардена■, а взамен попросил, как о пустяке, весело целуя моей жене ручку, улыбаясь в 32 зуба, денег на бензин, чтобы доехать до Парижа, поскольку, дескать, сильно поиздержался в казино на радостях от прибыльной выставки. На наш растерянный лепет, что таких денег у нас нет, готов был удовлетвориться хоть какой- нибудь суммой, даже одним долларом. Такое нелепое снижение первоначального запроса пахнуло аферой и, как потом нам объяснили местные жители, не зря. Дальнейший сценарий предусматривал выхватить из рук кошелек и газануть либо, если был сообщник поблизости, обвинить в незаконной покупке- продаже без лицензии и сорвать отступные под угрозой полиции. Смутные догадки мелькнули и у нас, умиротворенных солнцем и окружающими красотами. Мы буквально насильно запихнули ему обратно, поверх опущенного стекла,⌠сувениры от Кардена■ и, не слушая его обид, ретировались. Но недаром в русских сказках судьба посылает испытание трижды. Мы забыли эту вековую мудрость, почувствовали некую отрешенность от суеты сует, внушенную окружающей античной вечностью, а, главное, присутствием в этот раз нашего друга-итальянца, трезво оценивающего все плюсы-минусы итальянского бытия. На узенькой старой римской дороге Via Appia Antica, где нет пешеходной дорожки и приходится идти по краю проезжей части, мотоциклист ухитрился вырвать у меня из рук сумку, хотя мы шли по левой стороне, т.е. навстречу движению. Это был настоящий цирковой трюк. Хуже всего, что в сумке лежали паспорта, поскольку одежд из-за жары был минимум, а наружные карманы все время надо было держать под бдительным контролем. От трагедии жизнелюбивого императора Massenzio, оплакивавшего сына в промежутках между бегами колесниц и поэтому воздвигнувшего гробницу вплотную к своему стадиону (Circo di Massenzio), я сразу вернулся к действительности. Подъезжая к заставе карабинеров, я прозревшими глазами увидел близ дороги огромный щит, который в образных рисунках, понятных без всякого текста, предупреждал об участке дороги, подверженном моторизованному грабежу сумок и других дорожных вещей, по изобилию которых можно составить каталог галантереи приличного супермаркета. Дежурный карабинер привычно и деловито отстучал на компьютерной клавиатуре полицейский протокол, распечатал его на принтере, оперативно заверил в своей канцелярии и два экземпляра вручил нам. Из попутной беседы выяснилось, что нас ограбили в короткий интервал, когда дорожный автопатруль снимается на обеденный перерыв, о чем преступникам, в отличие от нас, видимо, хорошо известно. Конечно, искать их бесполезно, но бывает, ≈ заронил надежду карабинер, ≈ что паспорта за ненужностью подбрасывают в какой-нибудь почтовый ящик, после чего их переправляют в полицию. Надо отдать должное карабинеру ≈ он нам поверил на слово, возможно, потому, что с нами был свидетель, наш друг, на глазах которого все произошло и который молниеносно бросился к машине и затем в погоню (хотя, увы, безрезультатно). Оказалось, что зачастую инсценируют кражу или потерю паспорта, чтобы подольше задержаться (или даже остаться) в Италии. Так поступают, например, проститутки, обычно приезжающие из азиатских и африканских стран, а теперь и из России. Вдоль дорог мы неоднократно видели девиц с одеждой, аккуратно подвешенной на плечиках за сучок дерева, и дорожной сумкой у ног, стоящих или даже возлежащих в шезлонге, готовых к приглашению в машину. На наше счастье сохранились обратные авиабилеты (где пропечатан и номер паспорта). Хотя, пожалуй, нет. Главное счастье (особенно это оценишь в чужой стране), что нам везло в Италии на хороших людей. Примчавшись на Via Nomentana и отрекомендовавшись через домофон консульства, мы встретили участливый и доброжелательный прием у вице- консула. Валерий Михайлович занялся выправлением ⌠Свидетельств на возвращение в Российскую Федерацию■, несмотря на неприемный день и окончание рабочего времени. Сопровождавшие нас итальянские друзья были поражены столь неформальным отношением и оперативностью. При этом вице-консула без конца отрывали по телефону, и он также терпеливо разговаривал с абонентами. Порядковые номера наших ⌠Свидетельств ...■ в книге регистрации текущего года оказались за пятьдесят (!). При возвращении домой мы морально настроились на длительную церемонию паспортного контроля на российской границе (из предыдущей поездки я возвращался с паспортом, но на границе меня полчаса держали у окошка под подозрением, проверяя подлинность паспорта). К нашему удивлению, лейтенант, увидев желтые свидетельства, извлек нас из очереди, подвел к отдельному окошку, и девушка в пограничной форме за считанные секунды с улыбкой поставила штампики и открыла турникет государственной границы. 6. Кому нужны ⌠Сказки об Италии?■ В 1913 г. М.Горький закончил свои ⌠Сказки об Италии■. В 1991 г. ⌠Литературная газета■ коньюнктурно убрала профиль М.Горького из логотипа. В 1997 г. итальянец Леандро, студент Университета Флоренции и наш друг, завершает дипломную работу о ранних рассказах М.Горького, а до этого, будучи в России, приобретает его самое полное собрание сочинений, чтобы проштудировать от корки до корки. Комнатка Леандро в родительской квартире наполовину занята книгами и компьютерной техникой. Помимо Горького широко представлена другая наша литература на русском и итальянском языках. На стене ≈ первомайская фотография нашего Колонного зала с кумачовым триптихом ≈ Маркс, Энгельс, Ленин, карта СССР масштаба 1: 8 000 000, фотографии Московского Университета (там он проходил стажировку) и Собора Василия Блаженного, поясной портрет К.Маркса и в рамке под стеклом ≈ факсимильное переиздание первого номера газеты ⌠Правда■ (воскресенье, 22 апреля 1912 г., цена 2 коп.). Леандро ≈ активный член той из двух партий, образовавшихся после раскола Итальянской компартии, которая сохранила верность духовному основателю Антонио Грамши: ⌠Partito Della Rifondazione Comunista■. Сидим в гостиной за обедом. Улыбчивая приветливая мама, вернувшись в 2 часа ночи из кафе, где она работает барменом, успела, едва вздремнув, приготовить обед по-домашнему (пальчики оближешь). Немногословный папа (40 лет рабочего стажа, теперь на пенсии по возрасту) поставил на стол бутылку сухого вина собственного приготовления. Маленькая подвижная бабушка (83 года, из них полвека тяжелого крестьянского труда) накрыла стол и теперь вслушивается в перевод с непонятного ей языка, совершенно не соотвествуя расхожим анекдотам о сварливой теще. Вечером, показывая свою фотографию в девичестве, озорно прокомментировала : ■Страшна, как северный ветер■ Кроме нас, в гостях еще Лючия (18 лет, родом из Сицилии, работает на ткацкой фабрике, сочувствует компартии). Лючия уже освоила итальянский язык (сицилийский диалект итальянцы практически не понимают), а теперь приступает к английскому. Леандро, кроме итальянского и русского, владеет чешским и английским. Перспектива у Леандро ≈ найти профессиональную работу после окончания университета ≈ очень сомнительна. Для оплаты образования он вынужден был подрабатывать все годы учебы. Мама ≈ под угрозой потери работы (хотя проработала на одном месте больше 20 лет). А если (сохрани и помилуй !) продолжительная болезнь в семье, то это ≈ финансовый крах, нищета. У нас перестройка привела к поляризации общества на сверхбогатых и нищих. В Италии между этими полюсами значительный слой среднеобеспеченных. Но тенденция к свертыванию и приватизации тяжелой промышленности (а теперь еще и оборонной ≈ в период нашего пребывания в Риме проводился референдум по этому вопросу), сокращение финансирования образования и науки и другие меры, в чем-то аналогичные нашим, создают неуверенность в завтрашнем дне и у среднего слоя, усиливают имущественную поляризацию общества. В общем, мы ПЮГДЕКШ ГСАМНИ ЙЮЛЕМЭ ОПНТХКЭ salamander БШЛОЕК БНЯЯРЮМНБКЕМХЕ АСУСВЕРЮ НПЦЮМХГЮЖХЪ БХДЕНЙНМТЕПЕМЖХЪ ЙСККЕП 478 ЩТХПМШИ ЮМРЕММЮ kaasi УНКНДМШИ НАГБНМ kiev apartaments rent ЯПЕГЮММШИ ЖБЕР АЮМЙНБЯЙХИ ЪВЕИЙЮ УНКНДХКЭМХЙ СЖЕМЙЮ ЩКЕЙРПНЙЮЛХМ dimplex model silver (sp4) ПЮГНЦПЕРЭ БВЕПЮЬМХИ НАЕД ЙНПОНПЮРХБМШИ УПЮМХКХЫЕ ДЮММШИ ЯОХПКХ УНКНДХКЭМШИ ЮЦПЕЦЮР longines 8800 white gold ХГЛЕПХРЕКЭ rlc ПЕТПХФЕПЮРНП КЮЙ orly ЙНМРЕИМЕПМШИ ЮБРНГЮОПЮБЙЮ ЩДЮЯ-934 ЮДЕМНЛЮ ОПЕДЯР.Ф-ГШ БЯРПЮХБЮЕЛШИ БШРЪФЙЮ ЛЮЬХМЮ r-600 ГЮЙЮГЮРЭ НАЕД БПЕЛЪ БКЮДХЛХП ЙЮДПНБШИ БКЮДХЛХП БЕКЧЙЯ ЙСОХРЭ МХООЕКЭ ОЕПЕУ ЙЯ-4361 ПНКЭ ЯРЮБЕМЭ